Марлин понимала. Почему Кеннет так стелется перед Абраксасом. Начальство все-таки. И каким бы Кен не был раздолбаем, наверняка, он мечтал лет через двадцать иметь более стабильный фундамент чем сейчас и уютное кресло в своем отделе Министерства. Не все же жили «здесь и сейчас», кто-то закономерно думал о том, что будет есть завтра. У Марлин же подобные мысли вызывали если не тошноту, то изжогу точно.
Она закинула ногу на ногу, откинувшись на спинку стула. Открытая, расслабленная поза, как бы говорящая, что тут ее территория и тут она решает кто и что будет делать. А глаза, устремленные на Малфоя, были внимательны и остры, как у птицы, высматривающей слабину. Но это и не понадобилось.
— Карл Великий и ангелы, — засмеялся Кеннет, он медленно кивнул. — Интересный кадр. Сюрреализм. Дали бы отдых.
Марли выдохнула дым струйкой в сторону куда, как ей виделось, смотрел Малфой.
— Абраксас, знаете. История с Нурменгардским процессом, то, что вы говорите. То есть вы видели не Гриндевальда злодея, как бы пафосно это не звучало, а Гриндевальда-человека, которому шестнадцать часов зачитывают список его злоключений. И это, если я правильно поняла, оказалось для вас примечательнее самих ужасов. Это интересная фокусная точка.
Она сделала небольшую паузу и вокруг тоже стало тихо, даже Кен перестал раскачиваться вперед-назад, скрепя… на чем он там сидит? С одной стороны, ее могло бы возмутить как мистер Малфой видел все это – слишком поверхностно, слишком по-детски, слишком похоже на то, что делают дети, пугающиеся своих теней в детстве. С другой стороны, в этом ведь была суть отчасти. Она брала что-то неподъемное, упрощала донельзя, убирала углы и глубокие смыслы, превращала что-то страшное в смешное, нелепое, как при борьбе с боггартом.
— Вы говорите, что я выросла в хорошее время. И что происходящее сейчас сущие мелочи. С точки зрения истории, масштаба – вероятно. Но искусство, Абраксас, редко работает с масштабом. Мне ли вам объяснять. Оно работает с деталью. С трещиной на чашке. Со взглядом. С переменой погоды. Вы, как дипломат, думаете категориями государств и процессов. Я, как режиссер, думаю категориями отдельных людей в этой комнате. И смех всего лишь показатель напряжения. Знаете, который рождается не от радости, счастья, а от щекотки нервов. Самый честный звук современности, не думаете?
Марли и не заметила, как в помещении остались они вдвоем. Кеннет тоже ушел, но, кажется, обещал вернуться. Одному Мерлину известно зачем он пошел.
— Читала. Но Брехт слишком громкий для нашего подвала. Он амбициозный. Он хотел, чтобы зритель пошел менять мир. А мне этого не нужно, где-то в глубине души, я знаю, что каждый его меняет насколько может и как может. Мне достаточно и того, что они дойдут до дома и не сойдут с ума в этот вечер. Они посмотрят глупую пьесу, кто-то возмутится и будет ругаться, кто-то будет смеяться и найдет себя там на сцене, повернется к незнакомцу рядом, и они поймут друг друга. Согласна, что в эскапизме нет ничего дурного. Это способ сохранить рассудок.
Марли поднялась, сделав последнюю затяжку до фильтра и сунула сигарету в переполненную пепельницу.
— И вот что мне действительно интересно, Абраксас, — сказала она, налив ему еще абсента и себе заодно. — Вы, как человек видевший, как ковалась история. Вы говорите о процессах, о войнах, о падении тех, чье падение даже не предполагалось. А теперь вы здесь. В подвале. Среди нашего картона и тряпок. Задаете вопросы о смысле шуток. Это ведь не просто любопытство коллекционера воспоминаний. Он смотрит и уходит. Вы же остаетесь. Вас заинтересовали показания этого барометра? Но есть места, где позиция более откровенна и куда более громкая. На их фоне, я действительно беззубая, но хотя бы с чувством юмора, — она рассмеялась и ритуал с абсентом был повторен.
Что-то Марли развеселило. То ли тот факт, что кто-то вроде Малфоя интересовался лично ей, ее искусством, то ли, то, что она чувствовала себя в этом не так уж и скованно. Она расскажет об этом диалоге Сириусу, он, наверное, минут десять будет смеяться или вообще ей не поверит. А выпитое вовсе подтёрло некоторые границы.
Марли вскинула руку, посмотрев на часы, а после снова глянула на Малфоя.
— Если у вас есть немного времени, я легко покажу.
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
