Диане неделя, и её брат заглядывает в колыбель, сидя на руках уставшей, слабо улыбающейся матери. Они моргают друг на друга серыми глазами, знакомясь в молчании, пока Камиль не протягивает свою маленькую ручку, чтобы прикоснуться к ещё меньшим пальчикам новорождённого ребёнка, которые рефлекторно сжимаются вокруг него: тёплые, мягкие и очень-очень нежные.
Диане два, и у неё все руки в пластилине. Перед ней — целый зоопарк: слон с плоскими ушами, жираф с короткой шеей, согнутый вопросительным знаком фламинго с зубочистками вместо ног. Она хмурится, пытаясь скатать ровную раковину для улитки, а Камиль сидит напротив неё, опустив подбородок на сложенные руки: тихий наблюдатель. На кухне стучат сковородки и кастрюли, через открытое окно слышен собачий лай во дворе; это тихо, спокойно и очень уютно — и, возможно, так будет всю жизнь.
Диане три, и теперь она в семье не самая младшая. Они заглядывают в колыбель вместе с Камилем — он придерживает её ладонью на спине, пока она шатается на подставленном к самым перилам табурете — и моргают серыми глазами на зевающую, беззубую девочку, размахивающую руками и ногами на одеяльце в цветочек. За закрытой кухонной дверью слышны приглушённые возгласы — не разобрать слов. Камиль гладит её по плечу и прижимает их головы друг к другу, шурша волосами.
Диане пять, и она смеётся так громко, что соседи вот-вот начнут стучать в стены. Она катается по жёсткому, пыльному ковру, пытаясь сбежать от рук на рёбрах, и Камиль смеётся тоже — тише, мягче, но всё ещё искренне, с милым клыком, торчащем в улыбке, и прищуренными глазами. Он падает на спину рядом с ней, когда больше не хватает воздуха, и животы болят от любого движения, натруженные, как от работы на дедушкиной даче. Они смотрят друг на друга, прижав щёки к ворсу, и хихикают, беззаботные, и Диана хочет, чтобы этот день никогда не заканчивался.
Диане шесть, и её брат смеётся всё меньше и меньше. Он задерживается вне дома допоздна, возвращаясь с тишиной и напряжением, которое нарастает в доме в каждом углу, как электричество в воздухе перед грозой. Она просит Камиля вместе поиграть, но он лишь вздрагивает, смотрит на неё большими глазами и «запирается» в своей комнате; у них в спальнях нет замков, но Диана всё ещё помнит правило: если дверь закрыта — её не хотят там видеть. Она держит плюшевого зайца в руках, сидя на ковре перед диваном, и не знает, что именно случайно сделала не так.
Диане шесть, и мама говорит, что они с сестрой пока что поживут с отцом у бабушки — без брата. Когда она спрашивает: «почему?», мама уходит от ответа, прежде чем уйти совсем — у неё вторая работа и совсем нет времени. У бабушки только одна свободная кровать, и они с Зариной спят вместе, деля одеяло на двоих. Когда она осторожно встаёт среди ночи, отец храпит на диване, в луже синего света под бормотание телевизора о «демонах»: Диана смотрит на страшные, монстроподобные фигуры, мелькающие на экране, кадры с разрушенными домами и плачущими людьми, прежде чем отец двигается, скрипя пружинами, и она убегает обратно, плотно прикрыв за собой дверь.
Диане шесть, и какие-то неизвестные люди с серьёзными лицами забирают её брата из дома. Она сжимает руками подол футболки, натягивая ткань до треска швов, и пытается сдержать слёзы, горящие за её глазами. У Камиля бледное лицо, сгорбленная спина и застывший взгляд. Он уходит, не глядя никому в глаза, и Диана чувствует лишь раскалённый жар на каждом вдохе, словно в груди её — печь с трескающимися брёвнами, медленно выгорающими в золу.
Диане семь, и мама наконец-то рассказывает ей о том, почему Камиль — не такой, как все; почему он «особенный» — и почему он «опасен». Она впервые устраивает истерику, такую сильную, насколько хватает её детских лёгких, требуя вернуть Камиля домой. Её наказывают стоянием в углу и лишением сладкого на неделю, и она принимает это с гордо поднятой головой, шмыгая носом, и составляет план о том, как в одиночку отправится туда, где держат её брата, и спасёт его, как Герда однажды спасла Кая: от льда, холода и жизни без любви.
Диане восемь, и время неизбежно идёт вперёд, а её брат так и не возвращается домой: ей говорят, что это слишком опасно (для кого? для них? для Камиля? или для всех?), но она всё ещё видит его лицо: плоское, пиксельное, странно похожее на самого себя — и не похожее совсем. Дома появляются деньги, отец спрашивает, как у неё дела в школе, мама уходит с третьей работы и всё чаще улыбается — и Диану от всего этого тошнит.
Диане одиннадцать, и она обрезает волосы канцелярскими ножницами (кривые линии, странные изломы), смеётся с новыми подружками на качелях во дворе, пьёт энергетики, купленные старшеклассниками, и её брата нет дома.
Диане тринадцать, и она носит одежду с модными дырками и металлическими цепями, прокалывает ухо на чужой квартире, красит губы чужой помадой, и её брата всё ещё нет дома.
Диане четырнадцать, и она бродит по заброшкам, дурачится на дрожащую камеру и смеётся до хрипов, пока воздух не ломается на части, кровоточащий зловещим красным светом. Всё, что ей остаётся на память — это шрам на лице, первые похороны со слишком маленьким гробом и новые тени, ползущие на краю её взгляда, в которых она наконец-то узнаёт бутафорские лица из старой ночной телепередачи.
Диане пятнадцать, и по новостям показывают Сингапур, тонущий под водой; тот самый Сингапур, в котором находится штаб МООД, корпус Эдема и её брат. Зарина плачет в руках матери, сидящей на диване; телевизор оставляет на их лицах яркие полосы света. Отец — молчаливый и хмурый, замерший в дверном проёме гостиной, с таким внимательным взглядом, словное ему впервые не всё равно. Диана протискивается мимо него — ведущий продолжает говорить за её спиной, сплошные факты сухим тоном, — обувается, щёлкает входной дверью, методично спускается по лестничным пролётам — а потом бежит, и бежит, и бежит, пока мир не сожмётся до размера лёгких, трепещущих в её груди.
Диане пятнадцать, и её брат жив. (спасибо, спасибо, спасибо)
Диане шестнадцать, и её брат смотрит на неё с экрана взглядом загнанного в угол зверя. Родители ездили к Камилю в Гонконг — город, в котором он будет жить теперь; ближе, чем Сингапур, но всё ещё слишком далеко (пять тысяч километров вместо семи с половиной, по прямой, через впадины морей). Они не могли — не хотели — брать их с Зариной с собой, и всё, что у них есть — это короткие, смазанные странной спешкой видеозвонки, заполненные неловкостью и виной. Диана знает, за что чувствует виноватой себя, и может представить, о чём думает Камиль (дыхание перехватывает в груди, и она хочет протянуть руку: сквозь экран, километры и все моря мира, чтобы прижаться к самому важному человеку в своей жизни); но они молчат, не говоря о главном, и время тянется, прежде чем погаснуть окончанием звонка.
Диане семнадцать, и она готовится к экзаменам с такой ответственностью, будто от этого зависит её жизнь (так и есть). В её столе лежат брошюры с программами в НИИЭД: список кафедр, описания специальностей, самые известные институты страны. Там же, рядом, ещё один — про тот, что в Гонконге, у которого теперь даже есть своя собственная исследовательская база на острове; брошюра выглядит мятой и обтрёпанной, словно её слишком много держали в руках, а часть предложений выделена маркерами и подписана комментариями ручкой.
Диане семнадцать, и она выходит из аэропорта, вдыхая запах Гонконга: субтропический жар, треск демонической энергии и свобода.
Диане восемнадцать, и её брат плачет на её руках, словно не он старше на два года, выше на полголовы и пережил настолько больше страданий и боли, которых не знали и половина людей на всей земле. Она обнимает его, прижимая к своей груди, с лицом, зарытым в его волосы, и ладонями, сжимающими выступы лопаток. Она тоже плачет, не заботясь о макияже.
Диане восемнадцать, и её брат наконец-то дома.
. Итак, немного информации: семья Салиховых из Магадана, состоит из отца-алкоголика, матери, тянущей всю семью на себе, и трёх детей: Камиля (20, Антихрист), Дианы (18, Зрячая) и Зарины (15). Брат и сёстры всегда были довольно близки, но у Камиля никогда не получалось общаться со сверстниками, и однажды к нему прицепился демон лицемерия Фарс, который пообещал ему «помочь». Камиль, которому на тот момент было всего восемь лет, повёлся на демоническую уловку и неосознанно заключил контракт, который создал в нём «злую сущность»; его тёмную копию, Двойника, жестокого, расчётливого линчевателя. Двойник «захватывал» тело Камиля, оставляя его лишь наблюдателем, и делал много плохих вещей, пока обо всём этом не прознали Серьёзные Люди — и забрали Камиля в на обучение в Эдем в Сингапуре, оказав помощь в перезаключении контракта с Фарсом на более выгодных условиях. С тех пор его общение с семьёй сводится в основном к видеозвонкам, а его доверие к людям в целом настолько испортилось под влиянием демона, что он самостоятельно избегает каких-либо личных встреч.
. Камиль — любимый (единственный) брат Дианы и важный человек в её жизни, даже если отсутствовал большую её часть. Успехи в учёбе, поступление на психолога и желание работать с людьми, которым тяжело жить со своими контрактами — всё это во многом имеет мотивацию в лице Камиля, по которому она очень скучает и очень любит.
. Это, в принципе, главное, что я хочу отыграть: налаживание семейных связей, попытки Дианы достучаться до Камиля, чтобы снова стать теми милыми детьми с болящими от смеха животами, развалившимися на ковре, опорой друг для друга и той семьёй, которую они оба не смогли получить. В качестве бонуса, у Дианы появится ещё один (младший) брат в лице мальчика, ставшего важным для Камиля.
. Акция подразумевает отсутствие контракта/одержимости у персонажа, но при желании мы можем обсудить этот момент и найти какой-нибудь подходящий и вписывающийся в историю вариант, если очень хочется контакта с демоном.
. Обещаю в красивую графику одевать, крепко обнимать и любить. Очень жду ♥