F.A.Q. • внешности • гостевая

ХОЧУ УВИДЕТЬ ПРЕКРАСНУЮ ПРИНЦЕССУ

— Чаще они имитируют вопли животных, но порой люди слышат доносящуюся их шахт человеческую речь: их жён, мужей, детей и родителей. Голоса эти звучат столь правдоподобно, что несчастные теряются. От зова близких нелегко отвернуться, даже если знаешь, что те никак не могут оказаться так глубоко в горах. Поэтому и спасаются только те, кто сразу же бросается прочь.

— Так значит и мне нужно бежать?

— Ну что вы, маленькая леди, — старая леди Фельт улыбается, — Мы ведь не на севере. Сомневаюсь, что вам когда-нибудь придётся повстречать этих чудовищ.

Она не морщится, когда леди Фельт слегка неаккуратно забирает её волосы в высокую причёску. Эта маленькая, незначительная боль почти неощутима. Она смотрит в бездонную гладь зеркала, но едва ли видит перед собой хоть что-то.

— Но ведь почти никакой разницы нет, — говорит она отсутствующим тоном, заставляя леди Фельт остановиться, — Мне тоже немало нашёптывают голоса. Звучат они, конечно, не как голоса моих матери и отца, но эти люди изъясняются их словами. Они хотят извлечь из моего положения пользу, высушить до дна или оставить ни с чем. Так ли сильно они отличаются от северных чудовищ из твоих рассказов?

— Вы обвиняете кого-то конкретного, маленькая леди?

К сожалению — к её сожалению — она уже не та маленькая леди, жизнь которой беззаботно проста. Она чувствует себя оленем, которого с псами-гончими гонят на окраину леса, чтобы забить копьями и стрелами.

— Нет, — отвечает она и леди Фельт тут же возвращается к своей работе, — Должно быть, я просто устала.

Перрайн. Её имя находят созвучным с «пираньями» — разновидностью рыб, обитающих в тропиках далеко на юге Ларуда. Но так или иначе все соглашаются, что сходство ограничивается лишь звучанием, потому что у неё нет ни острых зубьев, способных рвать плоть, ни желания делать это. Её рыжеватые волосы переливаются на солнце расплавленной медью и измельчённым кармином, а по ночам, когда луна вплетает в них свой тусклый свет — благородным багрянцем. Или неразбавленным дёгтем, когда в своих объятиях её прячет густой сумрак.

Перрайн находят в глубинах королевской библиотеки, на изящных резных балконах, там где открывается вид на море. Она предпочитает одиночество, хотя порой её видят в окружении фрейлин. Ей неинтересны разговоры о прекрасных юношах, благородных рыцарях и завидных женихах, потому что она прекрасно знает в лицо всех те, кому её хотят отдать и всех тех, кому она отдалась бы сама, будь её воля, чтобы укрепить своё шаткое положение при дворе.

Чтобы оттянуть хоть немного неизбежное падение в бездну. 

ХОЧУ УСЛЫШАТЬ БАЛЛАДУ СЕВЕРНОГО ПЛЕМЕНИ
genshin impact — il capitano

● он знает, как это — задыхаться. знает, как тело немеет в тисках ледяной воды: она заполняет рот, нос и уши. это невыносимо больно. хуже, чем вариться в кипятке или гореть заживо — Ингвар знает и это. ему есть, с чем сравнивать;

● старая нянька на каждый хриплый порыв его детского кашля говорила: «Север не принимает слабых». она была слеповата и перебирала деревянные спицы морщинистыми пальцами по памяти. лекари растирали ему грудину мазями на основе китового жира и горных трав. маленький Ингвар хотел быть, как его лорд-отец, которого не страшили ни море, ни скалы, ни многотонные обитатели глубин;

● миграции китов — самое красивое, что он видел в жизни. каждый раз, сталкиваясь с риском умереть лицом к лицу, он вспоминал это: очертания мощных гладких спин в холодных водах, их заунывные, прощальные песни. они вернутся с детёнышами, когда снова похолодает;

● такого больше не происходит. раньше Ингвар не задумывался о широте мира — его был ограничен пиками Пасти, недосягаемыми высями короны Севера — цепью Солариновых гор в густых облаках. теперь он чувствует, как всем габаритным тварям становится тесно — и тесно не только им. «яблоку упасть негде», «набито, как сельди в бочке», «голова на голове», «иглу воткнуть некуда». теснота — синоним кровопролитию. теснота — синоним бунту;

● Ингвар давно служит Северу. у его Дома нет армии и воинов — только важный, необходимый для выживания промысел. юному Ингвару нечего было предложить гвардии герцогства, кроме скромного титула второго сына виконта, вышколенного умения беспрекословно следовать приказам и складной комплекции. складной и крепко сбитой настолько, что в родстве дома Мор с горцами нет никаких сомнений;

●  говорят, он прячет лицо, потому что уродлив — мол, однажды его бросили раненным в лесу и морду обглодали дикие звери. говорят, когда-то он был настоящей мечтой каждой аристократки — красивым, но высеченным словно изо льда. говорят, ему перепало от еретика — то ли рунного мага, то ли заклеймённого — и теперь у сира Мора часть челюсти смотрит наружу белесым оскалом. говорят, почившая леди Мор была жрицей Сущности, и живучесть своему хлипкому в детстве ребёнку она вымолила у языческой Богини;

●  люди говорят много и часто. люди любят сплетни, но Ингвар отвечает мало и исключительно по делу. он не грезит о южных девицах в шелках и жемчуге, потому что на Севере у мастера меча герцогства Атерний полно работы.

от автора:

^1. Моры, как и прочие обитатели Пасти, занимаются китобойным и рыбным промыслом, поэтому Ингвар кое-что знает о выживании. его Дом не овеян славой, но верен Северу и суровым законам неласковой Родины;
^2. не уверен, нужно ли тут разгоняться больше по бэкграунду семьи, потому что китобойный промысел звучит клево и тут уже можно хорошо разгуляться в антураже суровых рыбаков с гарпунами. уверен, Ингвар прекрасный охотник и, скорее всего, смыслит в каких-то ремёслах, потому что кто не работает на Севере, тот не просто не ест — он не живёт;
^3. оставляю на волю фантазии великий путь от второго сына виконта до одного из самых достойных мечников королевства, потому что от северной гвардии ощущаются очень стойкие вайбы Дозора из ПЛиО, где ты юнцом с первым пушком на щеках месишь талый снег, пиздишься с будущим сослуживцами почти насмерть и добиваешь их же, если не добьёт вурдалак;
^4. людей на Севере стабильно не хватает, Leto Aternius сказал, что концепт «звучит круто», а я бы не стал разочаровывать на твоем месте человека, у которого сестра на короткой ноге с горным народом и советница — тысячелетний рунный мастер;
^5. можно присобачить ему клеймо Сущности — почему нет? что-то, хорошо играющее на выносливости, силе или живучести: живая броня, сила титана, адаптация или что-то интересное авторское. о, и обязательно какую-нибудь лютую тварь в качестве маунта с максимально безобидным именем, типа «Снежинка».

ХОЧУ УВИДЕТЬ ВЕРШИНУ МЕТАМОРФОЗ

Франциска является на светские вечера в компании 13-летнего сына, настолько похожего на свою мать, что это кажется наследственным преступлением — или отличным подспорьем для слухов. За столько лет в браке она так и не научилась носить хоть сколько-то откровенную одежду: сначала супруг бил её за каждый лишний оголённый клочок плеча, называя шлюхой; потом она не могла позорить семью синяками на теле, пускай он и старался наносить удары туда, будет не слишком видно. Франциска более не наивная юная дева — её мечты о счастливом браке, полном любви и уважения, треснули вместе с рёбрами, когда он ударил в первый раз. На супружеское ложе — как на поле боя. Если мужу что-то не нравилось, он таскал Франциску за волосы по покоям, а на следующую ночь снимал проститутку в ближайшем борделе и заставлял смотреть, учиться, запоминать. Сначала она отворачивалась от неприкрытого акта прелюбодеяния — и получала за это пощечину. Ради такого не жаль было оторваться от процесса. Иногда у неё создавалось впечатление, что рукоприкладство приносит ему истинное удовольствие, внушает чувство исключительной власти. Потом Франциска перестала отводить взгляд: светлые глаза стекленели, и вместо наблюдения за процессом измены леди направляла взор в несуществующую точку пространства, пытаясь оказаться где-то не здесь — хотя бы внутри своей головы.

Франциска хотела оказаться дома. Там, где звучит грозный клёкот благородных существ, царствующих в небесах и на земле. Она хотела снова придаться ощущению полёта и почувствовать, как ветер раздувает её волосы, выгорающие на солнце до ослепительной белизны. Она хотела зарыться пальцами в светлое оперение, прижаться к крылу грифона и снова ощутить запах свободы. Отец Франциски, как их предки, занимался ремеслом древним. Когда-то вивисекция для леди Кальверт была смыслом всей жизни, но, как и большинству дев, ей пришлось покинуть дом ради брака и продолжения чужого рода.

Была ли её семейная жизнь ужасна? Просто невыносима. Поступки её мужа не заслуживали ни понимания, ни прощения — он был отвратительным человеком, и Франциска боялась его. Возможно, Боги проверяли её на прочность. Первенец Франциски — светловолосая девочка. Она маленькая и хрупкая, измученная Франциска качает её на руках после мучительных родов, пока муж не забирает девочку — в следующий раз Франциска видит её мертвой и синей. Муж сказал, что младенец оказался слишком слабым и умер, пока она отдыхала — ему было не жаль, а Франциска ему не поверила. Могла представить, как руки, что били постоянно, смыкаются на хрупкой детской шее. Второе дитя покинуло её утробу уже мертвым, ведь во время беременности супруг не отказался от рукоприкладства. Сколько бы она не пыталась закрывать живот, это не помогло спасти мальчика. Франциска качала его на руках до рассвета и пела колыбельную. В душе чувствовала счастье, что этому ребёнку не придётся расти под гнётом своего отца-душегуба — и злиться на материнское малодушие.

Все начали думать, что Франциска сходит с ума от утрат. Супруг начал винить её в смертях детей — Франциска продолжала молчать и делать вид, что он совершенно не причастен к этим страданиям. Спасла леди старшая сестра — Летеция нанесла визит, чтобы поддержать её. В отличие от Франциски, брак Летти был прекрасен, а она сама — пышная, цветущая и попросту счастливая. Франциска была рада, что хоть у одной из них жизнь сложилась хорошо, а Летти обладала достаточным авторитетом, чтобы добиться от младшей сестры правды — и после услышанного гуманности в старшей дочери виконта Кальверта не осталось. Самым простым способом выбрали яд — без вкуса, цвета, запаха и осадка — просто добавь пару капель в вино. Франциска думала, что есть метод ещё проще — выпить яд самой. И она почти решилась, пока не узнала, что беременная от своего душегуба в третий раз.

Духу умереть вместе с ребёнком не хватило, как и тайно убить мужа. Всё произошло быстро: он вернулся с охоты пьяным и едва держался на ногах, а Франциска оставила склянку на видном месте. Пьяный рассудок мужа пришёл в неистовство — он хотел рассказать всем, что дрянная сука Кальверт собиралась его убить. Обмякшее тело лениво размахивало руками, и Франциска выхватила склянку, побежала на распахнутый балкон особняка — выбросить и сказать ему утром, что он перепутал и был расстроен после неудачной охоты. Так она планировала, но вместо склянки через перила балкона перекинулся он, а Франциска, ведомая не животным, вполне человеческим желанием отомстить, не постеснялась сделать последний толчок руками со всей силы.

Прислуга смывала его мозги с каменной кладки внутреннего двора всё утро.

Дочери виконта бояться было нечего. Отец забрал её домой, как только узнал о случившемся — и том, что его Франциска носит дитя. Версия смерти звучала вполне логично: пьяный барон потерял устойчивость в ногах и полетел вниз. Подозревать Франциску поначалу никто даже не планировал, ведь она была тихой, покладистой женой. Когда у неё округлился живот, начали ходить слухи, что Франциска избавилась от мужа, когда тот узнал об измене. Одни говорят, что у неё не было выбора — леди просто защищала свою жизнь, и жизнь нерождённого ребёнка. Другие твердят, что шлюха Кальверт забыла своё место, погубив достойного мужа и великолепного воина. Иногда Франциске страшно хотелось рассказать о воинских подвигах своего благоверного — о том, как он избивал её до хруста костей. Для приличия она понесла траур, а сын родился крепким и здоровым мальчиком.

На сером кителе, расшитом серебряной нитью, величественно расправляют крылья грифоны — цвета её Дома, достояние её Дома. Из рукава выглядывает золотой скелет руки, левое плечо прикрыто плащом, чтобы отсутствие полноценной конечности не так сильно бросалось в глаза. Франциска вернулась к вивисекции, как только по прошению отца оказалась на родных землях. Говорят, что руку ей оторвал грифон. Другие пускают шепотом слухи, что иногда леди Кальверт словно шевелит своей золотой кистью, но та мирно покоится поверх её отнюдь не женского наряда на манер дорогого и очень странного украшения.

Все ужасы жизни Франциски закончились — почти все. Когда мальчик родился, Кальверты заявили сразу, что он не будет претендовать на имущество погибшего отца. В сознательном возрасте сын леди Кальверт отказался от всех притязаний в угоду младшему брату мёртвого родителя. Чарльз был чудесным ребёнком, растёт в не менее воспитанного юношу — она гордится своим мальчиком. Франциска верит, что у её сына большое будущее — как у вивисектора, как у наследника, как у достойного человека.

И он совсем не такое чудовище, каким был его отец.

дополнительно:

● получилось длиннее, чем планировалось... но вот — Франциска Кальверт. Леди, вдова, мать и вивисектор;
● у Франциски была другая фамилия, но целых 13 лет назад — сейчас к ней вновь обращаются как к «леди Кальверт», ведь больше она не вышла замуж, посвятив себя семейному делу;
● семья Франциски разводит грифонов. Грифоны на их знамёнах серого цвета, а девиз, конечно, отсылает к возможностям самих существ, которые прославили род — «Меж землёй и небесами»;
● Франциска — не единственная дочь виконта Кальверта. В акции фигурирует её старшая сестра, Летеция. Полагаю, есть и старший брат, который возглавит Дом. И они все в хороших отношениях, поэтому формируют достаточно прочную ячейку знатного общества;
● Да, они летают на грифонах. Барон д'Аркур и герцог Атерний очень хотят грифонов на Дагорт, поэтому я дарю им целый Дом вивисекторов и воинственную однорукую милфу со шпагой;
● Конечно же, руку Франциске оторвал не грифон. Она получила клеймо Сущности, и заплатила за него рукой. Можно рассмотреть в качестве варианта поглощение плоти. Лично я видела у Франциски слияние — возможность сливаться с неодушевлёнными предметами и живыми существами полностью или частично, и контролировать их действия, словно собственные. Так, например, она действительно может использовать свой золотой протез в виде костей скелета.